Американский президент Дональд Трамп известен своей склонностью преувеличивать, перекладывать ответственность с одного на другого и увлекаться игрой в гольф. Однако, когда он охарактеризовал новую партию своего бывшего товарища Илона Маска как «абсурдную затею», это было вполне уместно.
Лучше бы Маск не подводил себя к позору. В истории США существует немало примеров тех, кто, обиженный на одну из главных партий, пытался основать собственное третье политическое движение.
Никто среди них не добился успеха на национальном уровне, включая Тедди Рузвельта, который пользовался популярностью как президент до того, как разошелся с основной партией, в отличие от Маска — миллиардера, близкого к президенту. Чаще всего такие «бунтари» были людьми, желавшими бросить вызов своим политическим оппонентам.
Первая из трёх партий США выступала против масонов, самая известная — Американская независимая партия — объединяла расистов Юга, а между ними существовала партия, ориентированная на борьбу с католиками. Несмотря на искреннюю ненависть к католической общине в прошлом, эта формация так и не получила широкого распространения. Уже почти 170 лет американская политика в основном делится между демократами и республиканцами, а порывы «третих сил» постепенно угасают.
В американской истории был и эксцентричный миллиардер, вложивший значительные средства в попытки разрушить двухпартийную систему — Росс Перо. В 1992 году он оттянул часть консервативного электората у президента Джорджа Буша-старшего, что помогло избраться Биллу Клинтону. В период Клинтона в стране начались те самые леволиберальные процессы, которые Маск недавно назвал «отравляющими Америку».
Илон Маск хорошо знаком с этим уроком истории и уже дал понять, что не собирается повторять путь Перо: кандидаты его Американской партии (America Party, или AMEP) не станут выдвигаться в президенты и мешать республиканцам сохранять поддержку, особенно учитывая, что следующим кандидатом от республиканцев не будет Трамп. Вместо этого Маск намерен заполнить своими союзниками обе палаты парламента.
И это вполне закономерно (как выразился Трамп – пусть попробует). Америка — страна контрастов, построенная на межштатных соглашениях, в каждом из которых может появиться свой уникальный лидер.
В Юте главенствуют мормоны, в Оклахоме — коренные американцы, в Джорджии активен Ку-клукс-клан, в Чикаго процветает мафия, в Нью-Йорке — Таммани-холл (мафия с партийно-олигархическим уклоном), во Флориде — латинская культура и ритмы румбы, Калифорния — Голливуд, а в Техасе все гораздо сложнее. В каждом регионе своя вера, своя группа и свои традиции.
Илон Маск тоже может найти себе место в этом калейдоскопе. Например, за Аляску в Сенате выступает Лиз Мурковски.
Она и Трампу, и тот ей противен, однако все попытки убрать эту настойчивую женщину оказались безрезультатными. После поражения в республиканских праймериз она выдвинулась как независимый кандидат и одержала победу над претендентами обеих партий.
Когда Трамп выставил против неё свою поддержку Келли Шибаку, ситуация не изменилась: Аляска снова выбрала Мурковски. В то время как в маленьком Вермонте либералы испытывают проблемы с преданностью из-за Берни Сандерса, известного социалиста, который регулярно избирается в Сенат как независимый депутат и взаимодействует с демократами.
Тем не менее, Мурковски формально принадлежит к республиканцам, а Сандерс сливается с демократами, что иллюстрирует стабильность двухпартийной системы, удобную для большинства. Кандидат от «третьей партии» может занять пост мэра или губернатора, однако Маск нацелен на всю страну, и есть предположения, что Соединённые Штаты — лишь первый этап в его планах глобальных преобразований.
Такие масштабные амбиции явно превышают возможности Аляски. При этом часто случается, что единодушные группы парламентариев способны блокировать большинство в Конгрессе.
К примеру, в прошлом году около двадцати консервативных республиканцев блокировали многомиллиардную помощь Украине, при этом их однопартийцы боялись идти на компромисс с демократами, опасаясь раскола внутри партии.